Раб в россии

Раб в россии

Ровно 160 лет назад 3 марта 1861 года император Александр II подписал манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей», обозначивший неотвратимый конец крепостного права в Российской империи. Рамблер рассказывает, почему Россия была вынуждена закрепостить крестьян, как происходила отмена крепостного права и в чём различия русского крепостничества и американского рабства.

Государство уделяет слишком мало внимания проблеме бездомных, считают опрошенные нами эксперты

«Помощь с жильем», «рабочий дом», «хостел для мужчин» — такими объявлениями заклеены все столбы на рынках и автовокзалах в любом российском городе. Что это? Редакция 93.RU решила узнать, кто дает эти объявления и какой цели добивается. Кто на них откликается и как им потом живется в рабочих домах? И что делать, если ты оказался бездомным, как помочь тому, кому некуда пойти ночевать?

Журналист Никита Зырянов побывал в таком доме в Краснодаре, ел под мостом и много разговаривал с людьми. Здесь не будет настоящих имен, фамилий и фотографий непосредственных героев — для некоторых это небезопасно, а другим просто стыдно.

Около полуночи на улице ко мне подошел человек в бесформенной куртке с почти закрытым капюшоном лицом. Он представился Юрцом, рассказал, что приехал «с Урала». И сейчас оказался в трудной жизненной ситуации, «потому что дурак».

— Я сирота, детдомовский. У меня в Екатеринбурге квартира есть, мне государство ее дало, жена, ребенок. А я всё **** (упустил). Почему? Потому что «синька» — все деньги спустил в Сочи. Вот хочу заработать на билет домой. Позвони, пожалуйста, по этому номеру, здесь обещают денег дать за работу. Я поработаю неделю и как раз на билет накоплю.

По работе:  Действующий статус занятости и ТК РФ (действующая редакция)

Юрец протягивает помятую бумажку с большими буквами: «Рабочий дом. Проживание, еда, восстановление документов». В его карманах — с десяток таких объявлений, 59 рублей и половина горькой шоколадки в мятой красной обертке, которую «подарил таксист».

Сотни объявлений по городу обещают быстрый заработок

Иллюстрация: Никита Зырянов / 93.RU

— Не боишься, что там тебя обманут?

Мужчина не отвечает. Глотая слезы, он снова и снова просит набрать заветный номер. Набираю — не отвечают, потом берут трубку, но просят перезвонить завтра. Юрец, хлюпая носом, выгребает другие бумажки с объявлениями из карманов широкой куртки. Видно, что она ему велика. Следующий звонок удачный.

Следующим утром я заезжаю проведать Юрца в рабочем доме. Но его там уже нет.

— Он переночевал, мы его покормили, — объясняет организатор рабочего дома Михаил (имя изменено по его просьбе. — Прим. ред.). — Как потеплело на улице, он пошел дальше. Что сделаешь с такими? Я не могу его содержать, здесь как бы работать надо. Иначе мы никого не держим. Пусть в полицию пойдет, посидит пару суток, может, одумается. Хотя я таких уже повидал сотни. Их не исправишь.

В некоторые рабочие дома принимают даже без паспортов

Иллюстрация: Евгений Вдовин / 161.RU

По словам руководителя программ московского приюта «Теплый прием» Татьяны Соколовой, рабочие дома в России делятся на несколько типов. Есть «дома трудолюбия» (чаще всего их организовывают религиозные организации), где на первом месте стоит реабилитация человека и его поддержка. А есть те, что существуют только за счет труда бездомного.

— Зачастую заработок получается небольшой. На руки — около 500 рублей, иногда больше. Например, человек заработал 1,5 или 2 тысячи рублей, получил на руки 500. Остальное идет на поддержание деятельности и существования работного дома. Логику организаторов можно отследить: человек там живет, стирает одежду и ест — всё это стоит денег, за всё это платят сами бездомные, — объясняет Татьяна Соколова.

— Жена бросила, началась дележка имущества. Человека выбило из колеи, он начал пить. Дальше — улица, бомжевание, — перечисляет Михаил причины, по которым к нему попадают люди. — Если руки есть, идет к нам. Здесь реальный шанс начать всё сначала.

Михаил совсем не запоминающийся — темная опрятная одежда, средних лет, аккуратный. Обычный. Таким же выглядит и заведение, которым он управляет: обычный частный дом недалеко от центра Краснодара. За неприметным забором — небольшой захламленный дворик: доски, ведра, мелочь, которую выбросить жалко, вот она и лежит годами. Во дворе под навесом курилка. В пепельнице с утра нет ни одного окурка. Их убрала немолодая женщина в свитере-тельняшке, которая тут живет. Анастасии сложно передвигаться — она постоянно подворачивает ногу при ходьбе. В молодости ее сбила машина.

Анастасия говорит, что она «из Москвы», «родители умерли», остальная родня не близка.

— Там, в Москве, я сначала в доме малютки была, потом в детдом определили. Когда подросла, то там, то сям зарабатывала, как могла. Это 90-е годы были, жуткие времена. Наркота пошла среди знакомых, меня Бог уберег. Алкоголь тоже не употребляю. Подкосила автомобильная катастрофа. Пришлось продать квартиру, которую мне выделило государство, чтобы расплатиться за операции.

Когда ее «поставили на ноги», она стала «помогать тем, кому еще хуже». Сейчас ей уже около 50 лет. Краснодар, в котором живет, женщина толком не знает, а в рабочем доме в основном убирает. Хотя делать это, конечно, «немного неудобно из-за ноги», продолжает она.

Внутри дома — небольшой предбанник и уходящие в обе стороны проходы. Один ведет на кухню, другой — в спальню с несколькими кроватями. У порога много обуви, но грязи нет. С кухни с деловым видом выходит кот.

Сам Михаил приехал в Краснодар полгода назад. С тех пор, по его словам, он открыл в городе четыре таких рабочих дома, но показал только один.

— Я как приехал, пошел расклеивать объявления. Вещей я с собой взял вообще минимальное количество. Листовки и все остальные пожитки три сумки заняли. Причем большая часть — это листовки. Сумки с ними я по одной относил с вокзала к остановке. Иначе просто не унести.

В большинстве случаев такие объявления появляются около крупных транспортных хабов или рынков

Про свою жизнь и бизнес-модель Михаил рассказывает путано:

Михаил говорит, что люди приходят к нему, когда от одиночества, безденежья и пьянства падают на самое дно.

— У нас в домах есть свои законы. Я категорически не приемлю наркотики, здесь нельзя пить алкоголь. У постояльцев есть выходной. Он может сходить куда-нибудь, выпить. Но даже в таком состоянии в доме он должен следить за собой, не кипежевать. Отдохнул в кабаке — будь добр, вернись и ложись спать перед работой. Воровство, обман тоже под запретом. Нарушение одного из этих правил — сразу до свидания. Ну и бытовые всякие мелочи: не мусорить, гигиену соблюдать, порядок — это тоже никто не отменял.

Татьяна Соколова из приюта «Теплый прием» объясняет, что накопить, снять самостоятельно комнату и переехать на деньги, которые платят в рабочем доме, не получается.

— Этого хватает только на сигареты. Кому-то так проще, а кто-то просто не видит другого выхода. В отличие от государственных реабилитационных центров, где все услуги бесплатны, здесь, в работном доме, человек с трудной жизненной ситуацией не выбирается из нее, а получает лишь низкопороговую помощь. Но всё же, за неимением других вариантов, в морозы это помогает ему выжить и не замерзнуть на улице.

По словам Михаила, рабочие дома — это что-то вроде большой сетки по всей стране. Работают они «под разными руководителями», но многие из них поддерживают связь с «коллегами». Михаил говорит, что у него собралась огромная база людей, которые через него прошли. Со всей страны. На его телефоне — сотни фотографий с именами и фамилиями. Кто-то до сих пор продолжает работать, кто-то ушел и взялся за ум, а кто-то — в пустоту.

На некоторых объявлениях сразу пишут адреса, чтобы люди без телефонов смогли сразу их найти

— Был у нас один парень, не здесь, а там, в Кемеровской области. Он оказался хирургом. Поначалу, когда я его только увидел, у него носки натурально к ногам прилипли. Не отодрать просто. Ох и запах от него был! Мы его вымыли, дали еду, работу. Спустя несколько лет он за ум взялся. Теперь практикующий хирург, — с воодушевлением рассказывает Михаил. — А проблемы у него начались после развода. У нас много таких, кто несамостоятелен, кто сталкивается с трудностями и падает. Таким даем выбор: вернуться обратно в жизнь или ничего не менять. Любой, кто к нам приходит, может уйти в любой момент. Вон, смотри, дверь открыта. Документы никто не забирает, всё при них.

Когда новый человек приходит в дом, его раздевают догола, смотрят повреждения, стригут налысо и купают, объясняет Михаил. Потом делают флюорографию и, если всё нормально, определяют на работу. Для мужчин это обычно строительные работы, для женщин — уборка в домах и офисах.

— Если ты в интернете наберешь «клиниг», в большинстве случаев попадешь на нас. Бывает еще сезонная работа, строительные подряды, сейчас объектов меньше. Зима. В день человек зарабатывает ну где-то от 500 рублей. При этом ему не нужно платить за квартиру, еду и прочее. Вон, посмотри в наш холодильник, он просто забит продуктами. Еще мы закупаем еду и кормим бездомных неподалеку. Приходи, можешь даже пообедать. Чего ты смеешься, там нормальная еда!

Всё время, пока я общаюсь с Михаилом, он то и дело кому-то звонит и принимает звонки — распределяет людей на работы. По его словам, за месяц постоялец, если «руки на месте», может заработать до 35 тысяч рублей. А потом со временем «встать на ноги и нормально жить».

До 100 тысяч человек по всей стране могут находиться в рабочих домах, считают эксперты

— Я вижу в этом хороший старт для того, чтобы начать всё сначала, когда ты упал ниже некуда. Есть ли конкуренция? Не совсем понимаю, за что конкуренция? Есть другие дома, но конфликтов не было.

Михаил вспоминает, как несколько раз «вытаскивал людей у цыган», а у тех (не у всех, а только у определенных) один вариант:

— Сразу в поле работать. Там почти рабство, что ли.

По словам хозяина дома, «бывало, и ОМОН залетал» — что-то искали, но ничего и не нашли.

— А ничего и нет. Просто соседи бдительные оказались. Хотя, было дело, что и полицейские к нам обращались. Для нас ведь найти какого человека — не проблема. А больше проблем особо и не было.

Михаил говорит, что всего по России открыто работают 9 таких организаций с филиалами в разных городах. Судя по объявлениям на каждом столбе в каждом российском городе, их гораздо больше.

По будним дням под мост на улице Садовой в Краснодаре приезжает небольшой микроавтобус. Несколько мужчин вытаскивают из него раскладной стол, одноразовую посуду и термосы. Это акция «Накорми голодного», которую организует краснодарец Сергей Костюк.

— Самый верный признак, что сегодня будет кормежка, вон там за забором находится, — рабочий местного пункта приема металла показывает рукой в сторону ближайшего жилого комплекса. — Там лавочка, на ней обычно все собираются, кому помощь нужна.

Под мост подтягиваются люди — кто в чистой одежде, кто в порванных куртках, разваливающейся обуви. Не все выглядят здоровыми — у одного руки в язвах, у другого синяк под глазом. Прежде чем получить еду, им предстоит выслушать проповедь, где их убеждают отказаться от алкоголя и наркотиков, «уверовав в Бога». Потом проповедник быстро раскладывает по тарелкам гречку с курицей и майонезом, наливает чай из больших термосов.

Проповедник читает напутствие тем, кто находится в нужде

— У меня есть дом, правда, вот электричества там нет. Пенсии не хватает на всё. Сюда пришел покушать. Тут почти каждый день накрывают, — рассказывает пожилой человек с белой бородой. — Мне уже за 70, работать не могу, а жить надо.

Еще один мужчина с повязкой на лице рассказывает, что жил в двух рабочих домах:

— Первый — вон там, ближе к мостам. Кормили, давали ночлег, деньги за работу, на строительстве работал. Второй дом, где я сейчас, он около Ростовского шоссе. Двухэтажный такой, — мужчина разводит руками, пытаясь показать масштаб. — Что первый, что второй мне не нравятся. Дисциплины нет, все бухают. Кого поймают, штраф. Если не подействует, выгоняют. Документы хозяева не отбирают, хотя вот у меня во втором доме их из сумки их кто-то подрезал.

Стоявший рядом мужчина в рыбацких штанах и засаленной зеленой куртке интересуется, почему здесь задают вопросы про рабочие дома, а потом сам делится опытом.

— Сам я в таком месте не был. Пару раз ночевал в ночлежке муниципальной. Но там пускают только поспать, утром дают чаю и велят уходить. Холода переждать — самое то. Там ведь не на одну ночь. Да и помыться можно. А сюда, под мост, часто прихожу. Тут, бывает, и носки раздают. А такой товар, сам понимаешь, на вес золота.

Некоторым бездомным, помимо основной порции, дают с собой судочек с едой

Сергей Костюк, организатор акции «Накорми голодного», рассказывает, что еду для бездомных покупает за свои деньги.

— Есть и те, кто нам помогает. Да и не только мы сюда приезжаем. Хотя гречку вот я сам варил, — он протягивает мне тарелку с теплой гречкой с курицей. И мяса в кашу Сергей не пожалел. — Мы понимаем, как тяжело этим людям. А вот про рабочие дома я тебе хочу сказать, что я бы им не доверял. Кто знает, что за люди их держат и с какой целью.

Эксперт по проблеме бездомности, директор центра социальной поддержки АНО «Друзья общины святого Эгидия» Наталья Маркова говорит, что система рабочих домов почти всегда устроена таким образом, что человек не может из нее выйти и начать нормальную жизнь. Эта история не про социализацию или реабилитацию.

Как правило, это люди без прочных социальных связей, они чувствуют себя никому не нужными, они плохо информированы об альтернативных возможностях заработка. Такие работные дома заняли вполне реальную нишу: у нас действительно почти не существует простроенных механизмов поддержки людей, оказывающихся на какой-то период времени без средств и крыши над головой, — считает Наталья.

Постояльцы таких домов — это и внутренние трудовые мигранты, и лица без гражданства, и бывшие заключенные, у которых, как правило, есть проблемы с жильем, не говоря уже о приеме на работу.

Основная проблема рабочих домов — всех всё устраивает

— Получение государственной социальной поддержки затруднительно из-за бюрократических моментов, а в трудной ситуации, в которой оказался человек, социальная защита должна быть гибкой и предусматривать возможность срочного оказания поддержки в кризисной ситуации.

По этой причине люди и идут в такие заведения, но «объявить все работные дома опасными и обвинять людей, что они туда идут, — это, конечно, не вариант», объясняет эксперт.

— Создать безопасные реальные альтернативы, информировать о них людей, поддерживать НКО, которые реализуют проекты содействия трудоустройству и проекты помощи бездомным людям, вот что имело бы смысл делать в ближайшей перспективе.

Без цепей и кандалов

По последним данным Walk Free Foundation, в мире свыше сорока пяти миллионов человек находятся в той или иной форме рабства. Это различные виды принудительного труда и проституции, торговли органами, а также любые взаимоотношения, нарушающие принцип равенства и права человека на достоинство и свободу.

В России, по информации фонда, насчитывают больше миллиона рабов, по этому показателю она занимает седьмое место в мире. Олег Мельников, лидер общественного движения “Альтернатива”, которому удалось освободить почти полтысячи невольников в России и за рубежом, считает эту цифру завышенной. По его словам, счет рабов на отечественном “рынке” идет на сотни тысяч, но до миллиона эта цифра явно не дотягивает.

Раб в россии

Освобождением рабов Мельников занялся в 2011 году. Тогда его знакомый рассказал, что его родственника насильно удерживают в Дагестане на кирпичном заводе. Тот сначала не поверил, но поехал искать пленника: его нашли с шестью другими рабами — мужчинами и женщинами. Случай так поразил активиста, что он решил создать добровольческое движение. Сейчас это около десяти волонтеров по всей России — и, по сути, это все силы, которые занимаются систематической борьбой с рабовладением в стране.

“Современные рабы — это не цепи и кандалы. Мы называем рабом каждого человека, у которого забрали документы и который не может добровольно покинуть место работы. Но доказательной базы и правоприменительной практики в России пока нет. Крайне редко заводят дело по статье о “Незаконном лишении свободы” с подпунктами 127.1 и 127.2, которые запрещают торговлю людьми и рабство. На практике полиция по-прежнему берется только за такие дела, когда человек был буквально прикован”.

По статистике Мельникова, в России около 40% невольников эксплуатирует нищенская мафия, столько же приходится на нелегальные заводы и фабрики, а около 20% — на сексуальную индустрию в самой стране и за ее пределами.

Сейчас в очереди на спасение у активистов полсотни рабов. В среднем за месяц удается освободить десять человек. Полиция помогает исключительно в плане добровольного сотрудничества. “Содействие нам оказывают редко из-за бюрократии. Чаще обращаются к нам: силовые структуры не всегда доверяют своим коллегам из регионов”, — говорит Мельников.

Последний звонок из Дагестана

В январе 2014 года 36-летний Сергей Гайдаш из Белоруссии решил помочь своей тяжелобольной матери, которая слегла с болезнью. У него самого была инвалидность, но мужчина отправился в Москву, чтобы заработать денег на лекарства матери. Гайдаш был готов устроиться и дворником, и мойщиком — хотя бы за 15 тысяч рублей, но его нигде не принимали. Наконец, на вокзале к нему подошел мужчина и предложил работу на сочинской Олимпиаде с бесплатным проживанием и зарплатой в 35 тысяч рублей. Гайдаш не успел ответить — чай, которым его угостил незнакомец, оказался с клофелином.

Полгода инвалид провел не на олимпийской стройке, а в трудовом рабстве на кирпичном заводе недалеко от Махачкалы. Когда активисты “Альтернативы” освободили его и восемь других невольников, Гайдаш попросил позвонить матери. Трубку взяла его тетя. Она ответила, что мать очень ждала сына, но три месяца назад умерла.

Раб в россии

Случай с Гайдашем, скорее, исключение, чем правило, замечает Мельников. Вербовщикам нужны здоровые люди, они не обращают внимания на бездомных и больных по простой причине – те не смогут долго работать. В трудовое рабство попадают, в основном, крепкие деревенские мужчины, которые приезжают из регионов в столицу и не представляют, как устроены трудовые отношения. За них некому постоять, они легко верят в сказку о золотых горах и не знают своих прав. Таких малограмотных – большая часть России, считает активист.

Самое распространенное место “вербовки” – “Площадь трех вокзалов”. Вербовщики наблюдают за людьми в течение двух-трех дней, и, видя, что кто-то остается с сумками и никуда не уходит, предлагают выпить или поесть. Затем рассказывают о работе “с видом на море, бесплатным проживанием и зарплатой от тридцати тысяч рублей”. В напитке оказывается клофелин, и человека без сознания провозят на юг страны через федеральные посты на заднем сидении автомобиля, закидав сумками.

Работа вербовщика и доставка раба обходится криминальным бизнесменам в двадцать тысяч рублей.

Тридцатипятилетний житель Владивостока Владимир Мухотин вспоминает, что согласился на работу “у моря” сам: “Любой бы хотел не с пустыми руками вернуться домой”.

Его отвезли на кирпичный завод в Каспийск. “Хозяин” Саид отнял документы, телефоны, заставил работать без выходных. Кормили один раз: водой из-под крана “с кусочком лука или картошки”, стаканов не было – пили из “стекляшек”, найденных на помойке. Спаивали техническим спиртом – до цирроза. Тех, кто протестовал, Саид грозился отправить на карьер или в горы пасти стада – это означало, что рабов уже никто и никогда не найдет. “Москве я больше не верю. Лучше у нас на земле”, – подытожил свой рассказ спасенный трудовой раб, “завербованный” у Казанского вокзала.

Раб в россии

Вопреки всеобщим представлениям, кирпичный завод на Кавказе – это обычное чистое поле с выработкой глины, без колючей проволоки и забора. Как правило, возле федеральной трассы или в большом населенном пункте – близ Махачкалы, Каспийска, Хасавюрта, Избербаша и Дербента. Именно там проходят газовые трубы, откуда нелегально качают топливо для обжига глины.

“Местные не хотят идти на это производство: потом легкие выплевывают. Никто не борется с рабовладением, потому что все что-то имеют с нелегального бизнеса: участковые, газовые службы, исполнительная власть”, – рассказывает Мельников.

По его словам, выгода от рабовладения идет на десятки миллионов: владелец завода не тратит деньги на зарплатный фонд, налоги, страховые и пенсионные выплаты. Раб окупается за неделю. Поэтому борьба активистов с “кирпичными мафиози” безрезультатна: никакого экономического ущерба изъятием нескольких рабов им не наносится – они тут же ввозят следующих.

Уголовных дел не заводят: если освобожденный написал в полицию, в течение двух месяцев, пока идут доследственные проверки, он должен находиться там, где подал заявление. Люди предпочитают уезжать домой.

Раб в россии

Украинские калеки, “слепые” бабушки и Мадонны

География рабства современной России не ограничивается югом страны. В крупных региональных центрах – Москве, Санкт-Петербурге, Оренбурге, Екатеринбурге и Нижнем Новгороде – процветает нищенская мафия. Большая часть преступного бизнеса принадлежит молдаванским и астраханским цыганам.

Только в столице обороты нищенской мафии составляют десятки миллионов рублей. Единственный период, когда черный рынок был в упадке, пришелся на кризис 2008 года. Сейчас криминальный бизнес 90-х переживает своеобразный ренессанс: попрошаек не меньше, чем двадцать лет назад, говорит Мельников.

В конце января на работу в Москву приехал колясочник Вячеслав Котлов из Сысерти Свердловской области. Знакомый Алексей предложил ему стабильную “сидячую работу”, а по приезду инвалида – отобрал документы и отправил попрошайничать в метро. “В вагонах я собирал 5500 рублей бумажными купюрами и больше тысячи – мелочью. За мной стояли надзиратели”, – рассказал Котлов. Спустя несколько дней такой работы ему удалось “свинтить” от надсмотрщиков и рассказать о похищении полицейским, которые и вернули ему документы и отправили домой.

Вербовщики активно ищут не только людей жалостливого вида, но и социально незащищенных лиц, за которых некому постоять: пожилых, инвалидов, сирот, оставшихся без попечения.

Почти половина просящих милостыню в России – это рабы. “Стоимость” старушки или колясочника – порядка пятидесяти тысяч рублей, ребенка – от шестидесяти до ста тысяч (средняя продолжительность жизни младенцев – три месяца).

Сирота из Кривого Рога Игорь Галанюк в рабстве пробыл год. В феврале 2016 года соотечественники – семейная пара украинцев – позвали его работать грузчиком в Москву. По прибытии в квартиру в Балашихе у Галанюка отобрали паспорт и отправили побираться: “Алексей присматривал за мной и каждый час забирал деньги. Если я приносил меньше десяти тысяч рублей в день, избивал. Звонить домой мне не давали. Сказали, что, если я не заработаю определенную сумму, Алексей “выбьет все кишки””. Так продолжалось до тех пор, пока юношу не заметили журналисты. Поработивших его украинцев активисты заметили в том же поезде на Украину, куда они отправляли Галанюка.

80% рабов нищенской мафии в России – это граждане Украины, причем 90% из них – жители Одесской области. Это связано с приближенностью к молдавской границе, откуда местные цыгане под разными предлогами крадут людей. В чужой стране их психологически ломают: насилуют, заставляют спиваться, пугают мифическими связями с правоохранительными органами.

Попрошайки окупаются быстро: за день они приносят до пятнадцати тысяч рублей. Выручка зависит от продуманности подхода. Так, бабушке с зашитыми глазами около храма Святой Матроны подавали до пятидесяти тысяч рублей в день, вспоминает Мельников.

Раб в россии

“Окно” в посольстве, сексуальная Мекка и цена времени

Цены на рабов в сексуальной индустрии чуть выше, чем в нищенской мафии. В России за девушку платят от восьмидесяти до ста пятидесяти тысяч. Продажа заграницу дороже: порядка пяти тысяч долларов. В основном, рабов держат в незнакомой стране, говорит Мельников. В Россию для занятий проституцией чаще всего ввозят девушек из Украины и Африки.

Своеобразной сексуальной Меккой в России является, как ни странно, Северная Осетия. Это самый крупный регион секс-торговли, говорит Мельников: “Осетия – спокойный регион, но, в связи с тем, что в соседних Ингушетии, Чечне и Кабардино-Балкарии не принято содержать бордели, туда приезжают гости со всего Кавказа”.

Россиянок же отправляют в Турцию, Грецию, Египет и Северный Кипр – просьбы о спасении из непризнанного государства поступают все чаще. Главный канал поставки сексуальных рабынь – модельные агентства. Девушкам обещают карьеру за границей.

Порой вывозят насильно. Чтобы пройти контроль в аэропорте, часто используют поддельные паспорта. Также у работорговцев есть еще один почти легальный способ: в одном из посольств можно купить “свидетельство о возвращении на родину”, которое обычно выдают только настоящим гражданам страны. Закрыть это “окно возможностей” непросто.

Вызволять рабынь из-за границы дороже всего. Во-первых, нужно провести разведку: в каком из борделей или массажных салонов удерживается девушка. Во-вторых, подготовить место для нее до переезда – в гостинице из-за проблем с документами ее держать нельзя. Все это участники “Альтернативы” делают за свой счет. К тому же, часто оказывается так, что в рабстве находится не один человек, а больше.

“Если это Северный Кипр, нам приходится нарушать законы непризнанного государства. На его территории нет нашего посольства, поэтому помочь девушкам некому”, – рассказывает Олег Мельников. На данный момент только с Северного Кипра удалось вывезти девять наложниц.

Полиция и в России, и за рубежом неохотно берется за такие случаи: потерпевшую сторону не допросить. На заведение дела могут уйти месяцы. Эту проблему усугубляет растущая вера населения в экстрасенсорную силу. Родственники пропавших чаще обращаются к участникам “Битвы экстрасенсов”, сетует Мельников. Все это приводит к тому, что цена времени оказывается слишком высока.

“Нам приходится жить с выбором. У нас были трудовые рабы-мигранты и девушки в сексуальном рабстве – не только из России, но и Украины и Белоруссии. Мужчины говорили, что их угрожают убить, поэтому решили вызволить сначала их. Через неделю, когда мы собрали деньги и дошли до освобождения девушек на Кипре, спасти удалось не всех. Две из них покончили жизнь самоубийством”.

Раб в россии

“Неубиваемое” рабовладение в Гольяново

История рабовладения в районе Гольяново на востоке Москвы, пожалуй, одна из самых нетипичных для России. Она началась еще в прошлом веке: в 1997 году в поле зрения правоохранительных органов попала предпринимательница из Казахстана Шолпан Истанбекова. Столичным милиционерам стало известно о том, что в подвалах ее магазинов на улицах Декабристов, Уральской и Новосибирской в рабских условиях живут несовершеннолетние приезжие из Средней Азии. Истанбекова заставляла их работать с шести утра до полуночи, спать на полу и заниматься незащищенным сексом друг с другом, кормила просроченными продуктами и не разрешала выходить на улицу.

Одной из девушек удалось сбежать в 1998-м. Ее шрамы и раны на теле свидетельствовали об истязании, писали журналисты, но дело не возбудили “из-за связей” предпринимательницы. В конце 2000 года милиция вновь проявила интерес к продуктовому магазину: в подсобке нашли труп девочки с ножом в сердце. Вину на себя взяла одна из рабынь. В 2002-м в Центр для несовершеннолетних попала очередная девушка из гольяновского магазина. На ее голове было около десятка ран, руки – изрыты шрамами, грудь – исколота, сообщали СМИ.

Расследование вели сотрудники Бутырской межрайонной прокуратуры и Московского уголовного розыска. Им удалось доказать вину Шолпан Истамбековой. Но за неимением статьи об использовании рабского труда (она появилась в 2003 году), владелице магазина предъявили обвинение в истязании несовершеннолетних. Спустя два с половиной года заключения она вышла по амнистии.

Тем временем, клан Истанбековых не терял влияния в московском районе – продуктовые магазины продолжали держать сестры Шолпан. Как отмечается в жалобе “гольяновских рабов” в Страсбургский суд, в 2008 году жители района жаловались в управу на различные нарушения в магазине, но чиновники, проведя проверки, отмечали, что информация не подтвердилась.

Раб в россии

Скандал разразился в 2012-м. Активисты вызволили 11 человек из подвала магазина на Новосибирской улице. Таких же невольных рабочих обнаружили в других магазинах на соседних улицах. Все торговые точки принадлежали одной семье: одним магазином владела Жансулу Истанбекова, остальными — ее сестра и зять.

Выяснилось, что рабыни из Узбекистана и Казахстана прожили в магазинах Истанбековых от пяти до десяти лет. Все это время их вынуждали бесплатно трудиться в течение почти 21 часа каждый день под угрозой насилия. Покидать подсобные помещения работницам не разрешалось. В результате сексуального насилия девушки беременели. Одной из них насильно сделали аборт на позднем сроке, другие рожали в изоляции. Дети подверглись жестокому обращению и “исчезали”.

На заседании Общественной палаты РФ и Совета по правам человека при президенте России под председательством Анатолия Кучерены заместитель начальника Управления собственной безопасности столичного ГУ МВД РФ Андрей Севрюгин отказал в возбуждении дела, ссылаясь на то, что данные активистов не нашли подтверждения в ходе проверок.

“С тех пор этот продуктовый получил у нас прозвище “неубиваемый”. В декабре 2015 года он был уличён журналистами в продаже алкоголя в ночное время, но это тоже не сказалось на его дальнейшей работе”, — вспоминает Олег Мельников.

В конце 2016 года очередным громким случаем стал побег из магазина на Новосибирской улице еще одной рабыни – 20-летней Несибели Ибрагимовой, уроженки Казахстана. Она приехала в Москву в мае вслед за мужем по предложению свекрови подработать до Нового года продавцом за 30 тысяч рублей с бесплатным проживанием. Кров действительно оказался бесплатным – как и работа девушки.

“Документы, вещи, телефон сразу забрали – сказали, потеряю. Днем кормили водой и старым замороженным хлебом, ночью заставляли пить водку – так, что имя свое забывали. В подсобке жил маленький ребенок пяти лет. Его били. Говорили, что он “остаток шлюхи”. Общаться с людьми и выходить было нельзя – всюду камеры”, – рассказала Ибрагимова.

Скандалы в Гольяново стали настолько громкими, что в Татарстане по специально написанной пьесе поставили спектакль “Кибет”. По сюжету пьесы, казашка Зияш, владелица дешевого продуктового магазина в Москве, наживается на рабском труде своих соотечественниц, чтобы искупить все свои грехи, построив мечеть на родине.

Раб в россии

Пока же прототип театральной героини на родину не вернулась. Она закрыла магазин на Новосибирской, дом 11, и открыла на Новосибирской, дом 1. К ответственности Истанбековых привлечь не удалось, несмотря на все доказательства насилия над “гольяновскими рабами”, говорит Олег Мельников.

“Уполномоченный по правам человека в Казахстане обратился за помощью к коллеге Москальковой. Но они настолько наглые, что им плевать. Местные сотрудники полиции их не замечают, а весь шум – как с гуся вода. Они продолжают держать рабов в магазинах. Раз в два месяца появляется информация, что от них кто-то убежал, но ничего не происходит”.

Пять месяцев назад полиция Красногорска завела уголовное дело на движение “Альтернатива” по статье 322.1 УК РФ за организацию незаконной миграции: за содержание приюта, в котором временно находились вызволенные из плена гастарбайтеры, – на государственном уровне таких учреждений не предусмотрено.

Пока Мельников не прекращает работу, но говорит, что в случае с “гольяновскими рабовладельцами” бессилен: “Закрыть магазин легальными способами не получится. Скорее, прекратим свое существование мы”.

Откуда есть пошло крепостное право русское

Крепостное право было явлением своего времени, отнюдь не уникальным для России. Законодательное закрепление крестьян за феодалом, на чьей земле они живут и работают, началось еще в IX веке во Франции, Германии и Англии, а позже распространилось на Данию, Австрию и даже страны Скандинавии. Во времена феодализма в Европе практически все земли в государствах имели своих хозяев. Правители раздавали крупные наделы в качестве платы за услуги, денег на которые просто не было. Так появлялись землевладельцы-военные и землевладельцы-дворяне. Соответственно, всё больше территорий оказывались в частном владении, а вместе с землей в границах поместья оказывались целые деревни вместе с живущими там людьми.

Выгонять крестьян со ставшей чьей-то собственностью земли, конечно, никто не собирался. Это было бы как минимум расточительно, потому что земля в те времена не имела особой ценности без людей, обрабатывающих ее. Поэтому между феодалом и крестьянином устанавливались отношения, напоминающие аренду: крестьянин продолжал жить и трудиться, как прежде, но теперь должен был платить хозяину полей и лесов арендную плату деньгами или частью урожая. Человек как бы закреплялся за кем-то, от чего и пошло слово «крепостничество». На Руси и прежде существовала такая система арендных отношений, однако крестьяне были вольны покинуть свои земли и уйти на территорию другого землевладельца.

Во времена конца династии Рюриковичей и последовавшей Смуты русская казна пребывала в плачевном состоянии. Пополнить ее могли сборы с помещиков, а значит богатство землевладельцев было в интересах государства. Чтобы предотвратить падение и без того посредственных урожаев из-за миграции крестьян, в начале XVII века начали вводиться законы, ограничивающие перемещение людей между помещиками. Сначала для этого оставили только один день в году, — Юрьев день, — а затем Соборное уложение (свод законов) 1649 года полностью закрепило крестьян за той землей и тем помещиком, где они находились на момент переписи 1620-х годов.

Раб в россии

Крепостное право вводилось как временная кризисная мера, необходимая для усиления государства. Направлено оно было не на улучшение жизни бояр и дворян за счет принудительного крестьянского труда, а на повышение объемов собираемых с помещиков налогов.

Но нет ничего более постоянного, чем временное. Очень скоро крестьяне, возделывающие землю помещика или платящие ему оброк, стали предметом экономических отношений — людей можно было продать другому землевладельцу, причем как вместе с землей, так и без. Император Петр I был недоволен таким обхождением с подданными, и приказал прекратить продажу крепостных, разрешив делать это лишь в случае особой необходимости и только целыми семьями, но на практике указание не соблюдалось.

Строгость ограничений прав крестьян во времена крепостного права постоянно менялась. Именно благодаря Петру I у крестьян появились возможности стать свободными, уйдя, например, в солдаты (даже без разрешения господина) или плотники для строительства русского флота. И одновременно с этим послаблением появилась новая категория крепостных, которая «закрепостила» всех ранее свободных людей. Государственные, то есть принадлежащие напрямую государству, крепостные работали на казенной земле, платили стране оброк и могли быть переданы в частные руки.

Крепостное право и рабство — сходства и различия

Между рабством, процветавшим в то же самое время в Северной Америке, и крепостным правом гораздо больше различий, чем сходств. Общим в обоих случаях было подневольное положение людей, вынужденных трудиться в имении или на производстве их владельца. В определенный период крепостные в Российской империи даже были приближены к рабам — еще не лишенные прав до конца, но и практически не защищенные законом от произвола и «людоедского» отношения. В самые тяжелые для русских крестьян времена барину допускалось использовать их труд без ограничений по времени и количеству дней в неделю, свободно распоряжаться крестьянским имуществом и прибылью, а также беспрепятственно продавать людей поодиночке, разлучая их с семьями. Не гнушались помещики и телесных наказаний, которые, однако, были строго регламентированы законом.

Но всё же в условиях крепостничества крестьянин оставался человеком, наделенным определенным набором прав, хотя и сильно ограниченным в своих свободах. Крестьянин имел свой собственный дом, некоторое имущество (чаще всего орудия труда) и землю для возделывания в личных целях. Также крестьяне могли жениться, хотя и с одобрения помещика, и передавать детям по наследству свое имущество и надел. Более того, так как крестьянин оставался субъектом права, то он сам представлял себя в суде и даже мог подать жалобу на жестокость или несправедливость помещика — сначала напрямую государю, а затем в местные власти, которые передавали жалобу выше. Несмотря на то, что крестьянин находился на самообеспечении, в случае пожаров, катаклизмов или неурожая помещику предписывалось поддерживать своих крепостных.

Тем не менее, жестокость крепостного права менялась, тогда как рабство на протяжении всего своего существование в Америке оставалось рабством. Если крепостное право задумывалось как способ наполнения государственной казны и метод борьбы с миграцией рабочего люда, то рабство являлось совершенно прагматичным способом заработка денег частным бизнесом.

Когда английские колонии размножились на восточном берегу Северной Америки, стало ясно, что рабочих рук на новых землях категорически не хватает. На жарких южных территориях, где сельскохозяйственные культуры плодоносили круглый год, нужны были сотни тысяч людей, способных без устали собирать урожай и приносить прибыль плантаторам, а значит и Англии. Поэтому в 1619 году в британскую Виргинию (штат Виргиния) прибыл первый корабль с невольниками из Африки. Дела у колоний пошли настолько хорошо, что в 1689 году работорговля была узаконена. Миллионы рабов были проданы в Южную Америку, тогда как в Северную были привезены только 400 тыс. человек. Но так как дети рабов с рождения становились невольниками, уже к середине XIX века из 12-миллионного населения 15 американских штатов 4 миллиона (каждый третий) были рабами.

Раб в россии

Законом раб приравнивался к предмету, вроде телеги или коровы. С точки зрения права раб не являлся человеком, а значит, не обладал никакими человеческими свободами. Являясь собственностью, раб находился на попечении владельца — он не имел ни своего дома, ни имущества, ни денег, ни земли, а потому жил в доме хозяина и питался тем, что ему выделялось. Раб мог быть не только продан или проигран в карты, но даже убит за провинность. Никаких санкций со стороны закона в таком случае не следовало, ведь раб считался просто орудием труда. В отличие от крепостного крестьянина, раб не мог обрести свободу, выкупив себя. Да и возможности как-то заработать у рабов тоже не было, потому что всё свое время они отдавали рабовладельцу.

И рабы, и крепостные крестьяне не отличались трудолюбием, когда речь шла о работе на хозяина. Однако помещики поощряли любое предпринимательство крепостных, так как те могли платить повышенный оброк со своего заработка. Некоторые крестьяне скапливали такие состояния, что становились членами купеческой гильдии и выкупали себя вместе с семьей и землей у помещика.

Раб в россии

Считается, что история крепостничества российских крестьян закончилась не в 1861 и даже не в 1910 году. Даже во времена советской власти, которая декларировала интересы и права крестьян и рабочих как главную ценность государства, сельские жители не имели паспортов. Людям без паспорта, коих насчитывалось 20% от населения СССР, запрещалось покидать свой колхоз и переезжать в другую область. Выдача паспортов сельскому населению началась только в 1974 году. Получая заветные красные книжечки с гордым советским гербом на обложке, простые крестьяне навсегда прощались с последними отголосками крепостного права, сначала спасшего, а затем сковавшего Россию на несколько веков.

Долгий путь к свободе

Как было сказано, крепостное право — явление своей эпохи, которое не могло продолжаться вечно. Уже в конце XVIII стало очевидно, что крепостничество тормозит рост экономики. Трудившиеся почти всю неделю на помещиков крестьяне закономерно работали без энтузиазма. Из-за наличия бесплатной рабочей силы, помещики не торопились тратить деньги на промышленные станки, чтобы тем самым наращивать мощности своих производств.

В 1797 году император Павел I в день своей коронации подписал Манифест о трехдневной барщине, запрещавший эксплуатировать крепостных более трех дней в неделю — остальные три дня крестьяне посвящали работе на самих себя, а воскресенье значилось церковным днем.

Раб в россии

Вскоре в 1803 году император Александр I принял Указ о вольных хлебопашцах, регламентирующий процедуру освобождения крестьян за выплату, выполнение работы или по доброй воле помещика. Причем после заключения соглашения крестьянин сразу обретал свободу, но, подобно выплате кредита, должен был добросовестно исполнять условия договора, иначе он обратно переходил в собственность помещика.

Веяло ли от новых указов воздухом свободы для крестьян? К сожалению, нет. Несмотря на предпринятые меры, в начале XIX века крепостными были 58% мужского населения Российской империи.

За время правления Николая I, делавшего безуспешные попытки подготовить крупную реформу, настроения в высшем свете постепенно начали меняться с одобрения крепостничества на его безоговорочное осуждение как непригодного пережитка былых времен.

Александр II уже всецело считал, что с крепостным правом в России пора покончить. Понимая, что к освобождению крестьян должно быть готово в первую очередь высшее сословие, чья жизнь после это должна была бы сильно перемениться, император обратился к дворянству с внушением мысли о необходимости положить конец насильной эксплуатации крестьян.

Раб в россии

Спустя несколько лет проект реформы был готов. 19 февраля (3 марта) 1861 года Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права, который освободил крестьян от зависимости от помещиков. Кстати, годовщину отмены крепостного права правильней отмечать именно 3 марта, так как все события, произошедшие в России после 15 октября 1582 года ныне принято отмечать по григорианскому, а не юлианскому календарю, которым был отменен только в 1918 году. Поэтому, например, годовщина Октябрьской революции, случившейся 25 октября 1917 года, отмечалась 7 ноября.

Манифест Александра II стал очень важной вехой в истории России, но как таковой не решил всех проблем уже бывших крепостных крестьян. Люди получили свободу и права, но не землю — она оставалась собственностью помещика, а без земли крестьянин мог разве что податься на заработки в город. Крестьянину давалась возможность выкупить землю у владельца под государственную ссуду на 49 лет под 6%. Для крестьян, не желавших покидать свои дворы, практически ничего не изменилось. Впереди были десятилетия работы, необходимые для возврата своей земли.

Раб в россии

Бесплатно частную собственность крестьяне получили только в 1910 году благодаря Столыпинской аграрной реформе, которая закрепляла за крестьянином двор, на котором тот проживал.

Оставьте комментарий